После окончания родного училища, меня, отличника боевой и политической подготовки, направили для дальнейшего прохождения службы в распоряжение ни много нимало командующего 11 армии ПВО, дислоцированной в Хабаровске. Не буду утомлять всеми этапами славного боевого пути к конкретному месту службы, но в конце концов я стоял навытяжку и, как учили, ел глазами начальство в лице начальника связи 10 радиотехнической бригады 23 корпуса ПВО (г. Артём). «Ну что, лейтенант, где служить хочешь?» — вопрос был почти на засыпку, но, сжалившись, он продолжил: «Есть три варианта: остров Аскольд, мыс Гамова и станция Хасан».
Слева висела карта Приморского края и я, стараясь выдерживать строевую стойку и проявив чудеса топографического ориентирования, в 5 секунд нашел о. Аскольд. Увиденное меня не порадовало. Остров Аскольд – крошечная запятая даже в масштабах карты-стопятидесятки.
Увидев, что я рискую заработать косоглазие, шеф (а теперь он уже был практически моим прямым начальником), со скрипом поднялся из кресла и подошел к карте. «Вот Хасан,— он ткнул пальцем,- вот Гамова, вот Аскольд. Ну что, решил?»
«Так точно, товарищ майор, решил! Станция Хасан!!!»
Чуть заметно отшатнувшись и покосившись на меня он сказал: «Ну вот и ладненько». Дальше меня ожидал столь подробный инструктаж о том, что мне предстоит сделать в самое ближайшее будущее, что у меня закралось сомнение, что на этой самой станции Хасан есть хоть кто-нибудь живой.
Опуская дорогу до станции (это тема отдельного романа) я прибыл в расположение 1318 отдельной радиолокационной роты, где мне предстояло практическими знаниями применять свои теоретические навыки.
Чтобы вы представляли, точка (так называется местонахождение роты) находится посреди чистого поля, с одной стороны опираясь на стык двух границ (с Китаем и с Северной Кореей), с другой – на горизонте угадывались контуры сопок, а с третьей и четвертой за горизонтом было Желтое море Тихого океана.
Приведя по ходу движения в чувство солдата на КПП, я бодро прошагал с чемоданом к казарме, но, не дойдя до нее, был перехвачен каким-то старлеем с огромной кобурой на боку (потом уже я узнал, что все офицеры на этой точке вооружались только ТТ, мне, например, достался ТТ с деревянными накладками на рукоятке 1943 года рождения):
— Если ты к командиру – он на КП, у нас готовность.
—???
— Ладно, пошли провожу.
Пройдя метров 30 к какому-то бугру, мы условно спустились на 3 ступеньки и пройдя метров 10 по коридору, где свет был только от открытой железной двери, вошли в полутемное помещение. Увиденное меня заставило застыть. Кипучая деятельность! Индикаторы моргают всеми цветами, на странных круглых экранах крутятся всякие полосы, за полупрозрачной стеной, расчерченной на пронумерованные квадраты с контурами побережья, стоит боец и рисует какие-то непонятные цифры, куча офицеров занимается какими-то делами и переговорами….. столько всего! Видимо, от всего этого я обалдел настолько, что не заметил, как мой провожатый нагнулся к какому-то капитану и что-то ему сказал. Капитан встал и, подойдя ко мне, спросил «Ну, как добрался?» Сообразив, что это и есть мой родной командир, я четко по уставу представился ему, что, мол прибыл для дальнейшего и так далее…
Дальше все было намного прозаичнее. За соседней фанерной дверью находилось помещение, которое громко называлось всеми «Передающий». Войдя туда вместе с командиром, я осмотрелся и затосковал: Р-137, Р-412, Р-324 и упаковка П-309. Все это великолепие выстроено в одну шеренгу вдоль стены, а за этим четким строем угадывались жгуты кабеля, космы каких-то проводов, кроссировки, причем, видимо, когда все это кабельное хозяйство укладывалось, никто не заботился о каком-нибудь порядке. И это для меня, выпускника, которому запарили все мозги, что если кабель уложен некрасиво, пересекается не под прямым углом, не на кабелегонах, то связи ожидать не приходится!
— Ну,— бодро поинтересовался командир,— техника знакомая?
— Так точно, товарищ капитан, знакомая.
— Ну вот и давай, восстанавливай.
—???
— У нас специалиста нет, обязанности командира взвода связи исполняет начальник АСУ, так что сам понимаешь…
На мой законный вопрос. у кого я должен принимать все это хозяйство, мне был подарен снисходительный взгляд и пояснено, что командир взвода связи уже полгода назад написал рапорт на увольнение, на службу не выходит, где болтается неизвестно, так что…….
Чуть позже, проведя проверку имеющейся аппаратуры, я выяснил, что:
— Р-137 – неисправен блок гетеродинов приемника Р-155У;
— Р-412 – может работать только одним полукомплектом и только на одну мощность;
— Р-324 – отказался работать наотрез, вскрытие показало, что пациент безнадежен;
— П-309 работала без замечаний, собственно по ней и обеспечивалась вся связь роты с батальоном за 160 км, а несчастная 412-я включалась только по готовности. (Готовность – это когда к священным воздушным рубежам нашей родины подкрадывался какой-нибудь супостат и включались все вентиляторы (РЛС) нашей точки и для передачи информации требовалось больше, чем 1 канал).
В дальнейшем, поскольку я был в те светлые времена еще на обременен семейными узами, месяца за 3, параллельно решая юридические тонкости приема дел, оформления актов приема и сразу же актов на списание, стояния всяких интересных позах и ползания по, за, под, и над аппаратурой все работало, как надо, за исключением 324 приемника (его потом забрали в бригаду на запчасти) и дегидратора от 412-й (его не было изначально). Дегидратор я потом получил, через полгода, а до этого времени постоянно вылетали амплитроны «высокого»: волноводы-то не сушились.
Через год я получил Р-167 на Зил-131 (это та же 137-я, только с другим возбудителем и приемником) и жизнь окончательно наладилась.

Автор Admin 25 июня 2009 г. 23:54:00