За рюмкой чая короткие эпизоды о весёлом и не очень

Только для сайта НВВККУС, без дополнительных разъяснений — для посвященных…,
читать и критиковать в совокупности с другими рассказами выпускников. 

Оздоровительные эксперименты
(Не любил я бег, ну вот как-то не нравился он мне, особенно босиком по полю.)
Хочу рассказать о глубоких познаниях в области медицины и величайших умозаключениях командования 3-го батальона на курсе молодого бойца в казачьих лагерях.
Как только нас переодели, сразу было объявлено, что главный враг курсанта — это грибок, а по-научному, эпидермофития, и что необходимо соблюдать правила личной гигиены, мыть ноги, вытирать насухо и так далее. Но самое главное вспомнили, что в незапамятные времена в детстве, в деревне все ходили босиком, кожа ступней была плотная, и никакая зараза не приставала. А посему начальство повелело, чтобы кожа огрубевала, ноги не натирались, зарядку проводить по форме номер один (в трусах) и босиком.
Сказано-сделано! И вот целый месяц каждое утро батальон по ротно, немного помахав руками с бешеной скоростью, порой на встречных курсах, носился по полю, замечу не по асфальтовым дорожкам. Всё бы ничего, но самое прикольное, что периодически то тут, то там кто-то подскакивал, ойкал, наступая на камешек или колючку, что довольно болезненно. И выходя на зарядку, я желал себе удачных «скачек», без «острых» ощущений.
Благие были пожелания начальства, но что-то не сошлось, и кожа как-то не загрубела, видно времени не хватило, и грибок посетил почти каждого из нас.
Так за что страдали?

Спринтер
(Забавно)

После поступления в училище в 1972 году, моим командиром отделения был назначен Гена Картавцев, человек «бывалый», из солдат. Сначала он пытался держать нас в строгости, держался снисходительно, в общем,— маленький начальник.
Обмундирование и «обувка» оставалась у него еще из войск, и ходил как-то странно, шаркая подошвой об асфальт,— причина этому вскоре была выяснена.
Итак, первый курс, 1972 год, сентябрь месяц. Мы после курса молодого бойца прибыли в училище. Занятие на плацу по физической подготовке – бег на 100 метров из положения лежа.
Командиры отделения первыми легли и, по команде марш, подскочив, рванулись к заветному финишу. Мы же готовились последовать примеру наших старших товарищей.
Буквально через несколько секунд после старта, все стали свидетелями такой картины: от большого усердия у моего «комода» слетает с ноги сапог и взмывает вверх, за ним потянулась и портянка, ту же траекторию описал и второй, а наш спринтер голыми пятками начал гасить скорость, выражая крайнее неудовольствие всем происшедшим.
Наверное, дорогой читатель, Вы довольно живописно можете себе представить в сердце училища средь бела дня, летающие сапоги, развевающиеся портянки. Хорошие были сапоги, главное, я так понимаю, не давили.
Откровенно говоря, за всю службу, такого себе что-то не припомню.
Вскорости Гешу за что — то разжаловали, сняли с должности, он стал такой же, как все, и мы подружились.

Печёные сапоги или неудачный опыт
(и еще раз о сапогах)

Не буду лукавить и скажу прямо, что порой в училище было грустно и не очень весело, особенно это остро ощущалось на первом курсе, и поэтому выход за пределы училища, даже куда-нибудь на работу было делом не обременительным, а порой и весёлым.
На 1-м курсе осенью посылают наш взвод в пионерский лагерь, по-моему, от НЭВЗа. Мы там что-то убирали, было холодно, пасмурно, периодически шёл дождь, но зато была относительная свобода, рядом речка и никакого забора. Обслуживающего персонала было очень мало, лагерь уже не работал. Нас покормили и оставили на ночь, чтобы назавтра с утра мы побольше поработали. Кто-то обнаружил в столовой горячие электрические печи, и тут же было решено оставить здесь на ночь сушить сапоги и портянки.
Утром из столовой раздался не хохот, а просто рёв моих сослуживцев. А дело в том, что всегда и везде есть небольшая категория людей, которая каким-то образом выделяется из общей массы, и ничего с этим не поделаешь. Был у нас во взводе такой курсант Варис Файрушин – симпатичный малый из города Туймазы, так он решил, что эффективнее сушка яловых сапог осуществится в духовке. Друзья! На эти сапоги без слёз нельзя было смотреть, носки сапог задрались к верху, кожа настолько ссохлась, что приобрела прочность бетона. Тщетные попытки размять сапоги подручными средствами, в виде половника, ни к чему не приводили, сапоги высохли на славу.
Но главное в этом человеке меня поразила не столько «смекалка», сколь упорство. Чуть позже на берегу реки была обнаружена воткнутая палка к которой была привязана веревка, второй конец которой уходил в воду. Потянув за неё ребята вытянули злосчастные сапоги, вероятно владелец решил их размочить … но увы, не помогло.

Как Юрку Есипенко в карауле забыли
(Не смешной случай, в назидание потомкам)

Было так заведено, что каждые сутки два взвода заступали в наряд по столовой, КПП, КТП, караулы и прочее....
Ну, скажем, примерно в 1975 году наш взвод снарядили в гарнизонный караул за город, выделили автомобиль Газ-66, который оставался с нами, потому что на отдельные посты смену надо было возить на машине.
Караул мы отстояли, сменились, загрузились в машину и поехали в родные пенаты, которые казались нам такими уютными и родными. Вероятно, новая обстановка, донские просторы, огромное небо слегка всех расслабило, в том числе и командиров.
Сдав оружие, рванули в столовую перекусить, и тут прошелестело: «Где Есипенко? Почему не сдал автомат?». Посмотрев друг на друга, мы поняли: его не было с нами в машине.
Как потом оказалось, наш утомленный товарищ, по прибытию нового караула, забрал свою «пушку» из пирамиды и завалился в комнату отдыхающей смены, где его никто не тревожил. Представляю его выражение лица, когда он очухался, а нас и след простыл!
Казалось бы можно было бы и закончить: сам факт оставления караульного довольно примечателен — ан нет, далее тоже как-то не очень правильно.
Кем-то принимается «мудрое» решение и нашего вооруженного товарища на машине подбрасывают к железной дороге, и он начинает свой долгий путь «домой» на электричке, а потом по ночному Новочеркасску.
Где-то в полночь открылась дверь казармы, и наш улыбающийся герой появился в расположении.
Данный факт, по-моему, огласке предан не был.
Мораль, не нарушайте устав, проверяйте личный состав и, как сказано в знаменитом фильме, … никогда … не отрывайтесь … от коллектива.

Странный случай
(Чертовщина)

Странный случай со мной произошел, но сразу скажу, что подтвердить или опровергнуть никто не сможет, потому, что он как бы очевидный, да и никто вообще не обратил на это внимание.
Я не сильно ошибусь, если скажу, что один из самых интересных и запоминающихся предметов обучения в училище являлась тактика. То в классе, то в поле за вокзалом или в Казачьих лагерях, то обороняемся, то наступаем. И преподаватели были прекрасные, у нас был майор Ерёмин, изредка его замещал майор Самойленко. О преподавателях и предмете можно было бы поговорить, но сейчас не об этом.
Был замечательный солнечный день, занятие по тактике не в поле, а в классе старого корпуса, где тепло и за шиворот не капает.
Настроение было приподнятое, все шумно располагались в классе, что-то нас всех развеселило. Сейчас должна открыться дверь, войдет наш преподаватель, и начнётся урок. И на волне этой веселости я громко сказал, что урок будет вести майор Самойленко, почему я так сказал, до сих пор не знаю, видно хотелось как-то заявить о себе. И точно открывается дверь входит Самойленко, ему докладывают, и он сообщает, что сегодня замещает Ерёмина. Моему удивлению не было предела, я аж присел от неожиданности и когда я сказал своему соседу, что не знал об этом, от меня отмахнулись.
Еще долгое время я находился под впечатлением этой чертовщины.


Настырный патруль или чуток похулиганили

Не очень мне нравится этот случай, не хотелось рассказывать, в том числе, о своих неблаговидных поступках, но уж больно он динамичен и с нахальной изюминкой.
Примерно третий курс, увольнение, дело было ближе к вечеру, нас трое: я, Гена Картавцев и Юрка Есипенко, случай занёс нас на перрон вокзала, где мы бурно обсуждали куда двинем на танцы в «гроб» или Дом офицеров. По наличию большого количества народа было ясно, что прибывает электричка на Ростов и она не заставила себя долго ждать. Одновременно с подошедшей электричкой как из под земли рядом с нами вырос патруль и начал задавать вопросы. Общение с патрулём не входило в наши планы, мало ли что взбредёт офицеру в голову, да и опасения были не беспочвенные.
Итак, нас трое, рядом стоит электричка, идёт выгрузка и погрузка советских граждан, суета, а настырный начальник патруля упорно хочет познакомиться с нами поближе. Принимается решение, может быть не самое правильное, разойтись, смешаться с толпой и таким образом уйти от патруля. По команде, я развернулся и пошёл вдоль состава в голову, перешёл пути, вышел на противоположную платформу, по переходному мосту и снова спустился на перрон. За эти минуты электричка ушла, каково же было моё удивление, когда на перроне и в окрестности, я не обнаружил, ни патруля, ни ребят. По меньшей мере, патруль то должен был остаться. Настроение было подпорчено. Главное, куда все подевались? Поиск ребят в комендатуре и на танцах ничего не дал, обнаружил их уже в расположении здоровыми и невредимыми, довольными собой.
А события развивались следующим образом, после команды Юрка развернулся и пошёл в хвост электрички и был таков, а вот с Гешей было интереснее, он стоял спиной к электричке и недолго думая, загрузился в вагон. Почувствовав себя в безопасности, как он рассказывал, довольный своей сообразительностью и с чувством превосходства, сверху не то что-то сказал, не то показал патрулю, что я так понимаю, вызвало законную реакцию и весь состав патруля полный решимости выполнить своё предназначение, начал погрузку вслед за ним. Такого поворота событий от этих служак, наверное, трудно было ожидать, обстановка опять осложнилась и оставалось только одно смело рвануть по вагонам в конец состава. Тут фортуна благосклонно отнеслась к курсанту, благо, обилие народа мешало продвижению более громоздкой группе преследования, но, самое главное, железнодорожный перегон был очень маленький следующая остановка «Студенческая» была рядом, и что немаловажно в пределах города, соответственно время погони было ограничено и длины состава на это время хватило.
На следующей остановке преследуемый и преследователи благополучно покинули электропоезд, но между ними было приличное расстояние, которое не оставляло патрулю никаких шансов.

Неуставные взаимоотношения или как нас напрягали
(4-й курс, 1975г.)


Разбирая курсантские фото, наткнулся на вот эту на обороте надпись моей рукой наказание за Костю с Ёсипом, которые громили милицию. Конечно с надписью я переборщил, не о каком погроме и речи не было, просто наряд милиции поинтересовался документами и на этой почве возникла конфликтная ситуация, которая по командной линии имела странное продолжения.
Дело было в субботу, а в воскресенье часиков в 10 объявили построение взвода с оружием перед казармой для марш броска, что за причуда? Тут же крутится наш взводный Шура Ткачёв и выясняется, что это типа коллективное наказание, чтобы дурь выбить. Ничего себе, это уже неуставняк (жрг), а я яй, но делать нечего надо подчиняться.
Погнал нас уважаемый взводный через парк, мимо базара и дальше, дальше до кладбища и обратно и это в воскресенье, по городу в довольно жаркий сентябрьский день. Но к чести взводного и нашей чести обстановка в нашем подразделении сложилась доброжелательная и весёлая, ни слова упрёка к виновникам торжества. Если трудное и малоприятное дело начать с юмором и улыбкой, то всё пойдёт отлично и значительно легче. Перед началом броска и после, все участники события сфотографировались, в т. ч. ваш покорный слуга и «виновники».
Глядя на Ткачёва после броска, можно только улыбнуться методу его воспитания, рубашку хоть выжимай, тоже умаялся бедолага-воспитатель, не думаю, что это была его затея, мужик он был нормальный и у меня о нём добрые воспоминания.
Все участники событий прибыли в расположение с чувством исполненного долга, страдали ведь за товарищей наших.
Одно только меня смущает, что-то маловато сослуживцев чуть больше половины группы, а это не хорошо, некоторые сачканули и самое главное не захватили нашего «справедливого» старшину Медведева (надо-же какой однофамилец), «приписанного» к нашему взводу, да и «замок» куда-то закатился.
Будем считать, что на фото лучшие члены нашего коллектива, включая взводного.


Конфуз
(Дорогому «медулищу» посвящается)

«Дело молодое»,— как говорил известный персонаж Булгакова,— и нам хотелось общаться с девчонками — это всё естественно и понятно. На первом месте, в этом плане, из учебных заведений Новочеркасска, конечно, стояло медицинское училище. У нас было главное общее: однополые коллективы, напрочь исключающие возможность подобрать себе пару, да и девчонки там были отчаянные, готовые выйти замуж за лейтенантов, с перспективой уехать в тьму-таракань. Лично я рассматривал перспективу связать свою судьбу с девочкой из медулища маловероятной, и поэтому избегал даже мысли об этом. Однако судьба распорядилась с точностью наоборот, и я не жалею. Какой – никакой медик, опять-же укольчик можно задарма в домашних условиях — так что, рекомендую …
Но, оказывается, с этими медичками можно попасть в довольно пикантную ситуацию: ведь они видят людей в естественном состоянии и порой даже вне зависимости от твоего желания.
А дело было так. Знавал я в нашем госпитале медсестру Люду: очень симпатичная, работала в приёмном покое госпиталя — оформление поступающих больных и т. д. Где-то на 3-м курсе нас чем-то не то отравили, не то дизентерией заразили. Человек шестьдесят, а, может быть, и больше, с разных курсов попали в инфекцию Новочеркасского госпиталя. Я болел с большой температурой, но не продолжительное время, около двух суток, а затем глотал тетрациклин, ходил на «посев» и резался в самодельные нарисованные карты от упаковок таблеток. Особо выдающимся личностям ставили «телевизор»: изучали их внутренний мир.
Дней через двадцать «эпидемия» закончилась, мы вернулись «домой» отдохнувшие, посвежевшие и сразу включились в активную жизнь, пошли в увольнение и на танцы в «гроб». Здесь меня и поджидала приятная встреча: «Гена, ты почему не здороваешься? Как в госпитале лечиться — пожалуйста, а теперь нос задираешь?!». Напрягаюсь, где это ты меня подруга лечила? И тут вспомнил, когда я был в полуобморочном состоянии, сидела какая-то медичка, регистрировала в инфекции поступающих больных, тут же мы раздевались, проводилась сан обработка под еле тёплым душем, давали чистое исподнее, и мы брели в палаты. Ну что тут скажешь? Женихи нагишом толпами бродили! После таких воспоминаний я от неё бочком, бочком — и был таков.
Как-то не завязалось у меня с ней, видно, я ей видно не понравился, и у меня аллергия от воспоминаний.
Через некоторое время мой товарищ с восторгом рассказал мне, что познакомился с такОООй дамой из госпиталя, я многозначительно отвечал: знаем, знаем…
На их свадьбе я познакомился со своей будущей женой, а на моей свадьбе, другой мой товарищ со своей, и все, слава богу, живут вместе до сих пор, а говорят, у нас в стране сплошные разводы.


Выпускной экспромт
(Я не призываю к чему-нибудь подобному, так получилось)
1976 год. Вот и наступил долгожданный выпуск, вручение диплома, прохождение по городу и заключительный вечер в ресторане.
Отгуляв в ресторане «Дружба» на Хотунке, народ нашего взвода (а среди нас были и люди степенные, женатые, со своими молодыми женами) не пожелал расходиться, и вся компания пешком двинулась в город, к собору и памятнику Ермаку Тимофеевичу без какой – либо определенной цели, просто так. Примерно в полночь у памятника были обнаружены разрозненные группы выпускников, отдельные товарищи пытались набросить китель на его могучие плечи и совершить другие веселые поступки.
Потолкавшись здесь и не желая опять таки расходиться, мы двинулись через площадь к улице Платова — явно не хватало заключительного аккорда, расставаться не хотелось. И тут холостая братия нашей компании обнаружила бочку с квасом, сиротливо стоящую на краю аллеи. Такая удача выпадает не часто, есть куда приложить силушку и почудить. Попить кваску не удалось, все было закрыто на замок, да и не на столько мы плохи, однако оставить всё как есть было просто не возможно, холостяки зацепили эту бочку и покатили по аллее. Впереди чинно вышагивали женатики, а сзади ребята шумно перемещали полуприцеп, кто-то даже взгромоздился верхом. На слабые увещевания остепенится, реакции не было никакой, наверное, никто не смог бы определенно сказать зачем, почему и куда ее катят. Чувства переполняли ребят и им нужен был выход.
Если кто не знает, то поясню, что этот квартал Платова заканчивается очень экзотическим учреждением, а именно военной комендатурой, но тогда это никого не волновало.
Докатив «объект» до конца аллеи, все с интересом обратили внимание, что на ступеньках комендатуры стоит комендант, и там что-то происходит: какие-то команды, возгласы, показался курсантский караул с автоматами.
Все окончательно пришли в себя, поняв, что дело пахнет, по меньшей мере, некоторыми сложностями. Должностные лица сделали вид, что хотели нас задержать — и мы «слегка» отклонились в сторону парка.
На этом окончательно была поставлена точка, пар был выпущен, и мы распрощались, чтобы с некоторыми никогда больше не встретится, а от других не иметь даже вестей.
Одинокая бочка с квасом, наверное, всю ночь напоминала коменданту о выпуске лейтенантов в училище.
Возможно, кто-то скажет хулиганство, не буду спорить, но никто не пострадал, а если что и сделали, то не со зла, а так …от широты чувств, по причине молодости и хорошей физической подготовки.

 

ПРИКОЛЬНЫЕ ФОТО ТОГО ВРЕМЕНИ
(А в лагерях всё таки классно – природа мать, а мы её дети)

Ну почему — же нету связи?
 


Шура Шахов расстроен, даже головные телефоны снял, ну нету связи и всё, а время норматива идёт, даже случайный забежавший помощник Володя Борисов не поймёт в чём дело.
Лишний раз подтверждается, что установление связи имеет вероятностный характер и увы не равно единице.
Жаль, что качество фотографии не очень, снимали через стекло кунга.
Место: дальний радиополигон, отработка задачи
на Р-118БМ3.


«Маугли»
 


Ну если тянет на дерево и даже обучение в высшем военном командном училище связи не перебивает зов матери природы (без фамилии).


Сухопутные мариманы
Училище готовило кадры в основном для сухопутных войск, но на выпусках, как правило, вышагивали несколько морячков. А ежели и нас загребут во флот …? А морской выучки-то никакой!
Вот и приходилось в свободное от занятий время восполнять просчёты учебного отдела: тренироваться и приобретать навыки судовождения на чём попало. Не беда, что хозяева не оставили вёсел — сойдут любые подручные средства — даже ещё лучше, как же без трудностей?
Также проводились тренировки с элементами подводной подготовки по поиску и нахождению раков на дне реки Грушевка. Личный состав показывал отличные результаты, примерно треть взвода могла обеспечить деликатесом всех остальных.
Однако наши морские навыки не были востребованы Родиной.
А жаль …!
 


(слева Г. Куров, Г. Картавцев, Ю. Есипенко, лето 1975г.)

ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ УЧИЛИЩА, НО СВЯЗАННОЕ С НИМ
(Связь времён)

Товарищ капитан, это не вы майор Гавриков?
(Всё так и было всамделе)

Первые десять лет моей офицерской службы проходили не очень далеко от родных училищных стен и в течение довольно продолжительного времени я периодически сталкивался с курсантами нашего училища, прибывающими на стажировку или когда мы в поле, несколько раз вообще обеспечивали полевые занятия курсантам двумя узлами.
Однако по существу. На одном из полевых выходов привезли нам курсантов, ясно, что обстановка для них была самая непонятная, новые офицеры, наглые прапорщики, какие-то солдаты, техника, ошалеешь от такой новизны. И вот видно одного из этих ребят, вконец обалдевшего, послали к зампотеху, пробегая мимо кучки офицеров, он обратился к одному из них: «Товарищ капитан, это не вы майор Гавриков?», тут была небольшая пауза с ответом, видно капитан тоже ошалел, напрягал свои извилины, быстро вспоминая, кто же он такой, но вскоре дал отрицательный ответ, а мы, стоявшие рядом, грохнули от смеха.
Хохма и юмор бродит среди нас и мы тому свидетели.

«Музейный экспонат»
(Десять лет спустя)

В 1986 году посчастливилось мне поступить в нашу академию связи и некоторое время проживать в славном городе на Неве.
Однажды подходит ко мне мой сослуживец по полку и говорит, что моя фотография висит в музее войск связи, только фамилия искажена. Собрал я все свое семейство и двинул в музей артиллерии, инженерных войск и войск связи.
К слову сказать музей чудный, находится в историческом центре Санкт-Петербурга, в Кронверке Петербургской крепости, артиллерия представлена разнообразная и интересная, инженерные войска не помню, а связь как-то не впечатлила. В одном из залов было отгорожено небольшое пространство музея где представлены не очень выразительные экспонаты, установлены стенды с документами и фотографиями. Да и то, одно дело пушки, оружие, и тут тебе телефонный аппарат, коммутатор и прочие неброские штуки.
На одном из стендов действительно нашел свою фотографию с надписью курсант Буров настраивает радиостанцию Р-140. И припомнил, реально однажды на кафедре ТРС какой-то товарищ нас фотографировал.
Когда я обратился к смотрителю, о том, что неплохо бы исправить фамилию и написать Новочеркасское училище связи, он скорчил кислую гримасу и мне стало понятно, что лучше не поднимать этот вопрос, фотография дольше провисит. Им проще её снять, нежели переделывать.
Может быть, фото и до сих пор там красуется …?

Белый лебедь и поразительная закономерность
Хотел написать несколько строк о моём осознании в курсантские годы правильности выбора именно профессии военного связиста, однако в памяти всплыли другие события и обнаружилась поразительная закономерность.
Итак по порядку. В пору моей учебы, в Новочеркасске стояла танковая дивизия, в основном нам от этого не холодно и не жарко, но всё же нет да и напомнит это соседство о себе, то маршал Гречко заглянет и к ним и к нам, то солдаты в городе прошмыгнут, то в гарнизонном карауле меняем друг друга.
Примерно во время учебы на третьем курсе, с этой дивизией затеялись проводить учения, как потом оказалось довольно солидные и интересные. Привлекались часть курсантов, не то для практики, не то для оказания помощи. Я попал начальником на грозную КШМ Р-125МТ на Газ-63. Машина была старенькая, тянула слабовато, но первое время на марше, а пошли мы в сторону Волгограда, за всеми поспевала, потом правда было хуже.
Остаётся только удивляться как это всё здорово получалось: и переправа танков по понтонному мосту, и замена двигателя на нашей машине на небольшом привале, и упорядоченное движение огромных масс техники. Хотя без курьёзов обойтись невозможно: то перед переправой не могли остановить колонну танков, то потом вовремя начать движение, то майора чуть танком не задавили, да и сами танки по радио именовались для маскировки коробочками, «басурман» конечно никогда бы не догадался.
После нескольких суток марша, привалов, спорадических сеансов связи, настроение хотя и было приподнятое, но физическое состояние подуставшее, внешний вид запылённый. И вот однажды утром, под конец всего этого действа, покинув аппаратную, я наблюдал подходящую колонну танков. К чести танкистов, они четко и быстро перестроились в три колонны и экипажи начали выгружать гильзы снарядов. В это время я с благодарностью вспомнил своего друга детства, старшего товарища Виктора Козлова из 13-й роты, спасибо ему, что не стал он поступать в какое-нибудь экзотическое военное училище, а то я тоже был бы там, танкисты после ночных стрельб были чернее ночи, блестели только глаза, я по сравнению с ними, был белый лебедь (да простят меня эти мужественные ребята).
После этих учений, через несколько месяцев, дивизия покинула наш город и спешно отправилась в Монголию. Я с друзьями несколько раз ходил дежурить на опустевший узел связи, для поддержания его в работоспособном состоянии.
Прошло 14 лет и события курсантских времён с удивительной похожестью повторились.
Командующий 39 армией в Монголии, в штабе которой я проходил службу, проводил учения с этой же 51-й, «новочеркасской» танковой дивизией, и я уже не на КШМ, а как представитель штаба армии, с начальником связи — это несколько комфортнее, чем тогда.
И опять, как в те далёкие годы, через несколько месяцев после учений, дивизия засобиралась, оставила отстроенный городок и ушла, но теперь уже в Союз. На КПП штаба монголы развесили сушить свои тряпки, ветер гонял неубранный мусор, но хорошо, что никто не заставлял дежурить на узле связи.
Вот такая поразительная закономерность и смех, и грех.
А если бы я не участвовал во всех этих учениях с дивизией…?

Лирическое отступление. Напрягите воображение, дивизия готовилась к передислокации, а строители упорно достраивали шикарный дом офицеров с телецентром, успешно закончили и с городком передали монголам. Как потом рассказывали, новые хозяева проводили там свои собрания, а лошадей привязывали к колоннам в фойе…


Всё тайное когда-нибудь становится явным
(«Теперь то я знаю, кто сказал мяу»)

Прошло уже более тридцати лет после выпуска, а курсантские годы не отпускают и даже узнаёшь что-то новое.
Попробую воспроизвести не очень весёлый случай произошедший где-то на первом курсе.
Наша казарма – справа от КПП, дальний вход, а напротив за котельной был пост. Что там часовой охранял я сказать сейчас затрудняюсь, но место для самовольщиков было благодатное и забор какой-то недоделанный, с прорехами, какие-то штуки, бетонные трубы, в общем, задворки. Однажды в субботу или воскресенье, дело к вечеру, уже начало темнеть, объявили построение батальона перед казармой, дело обычное, но дальше как то странно перестроили в двухшереножный строй лицом друг к другу, как будто мы должны будем дубасить кого-то шпицрутенами. И тут по строю тихо передали, что оказывается часовой со 2-го батальона, а это уже старший курс, стрелял по самовольщику. И вскоре, действительно, дежурный по училищу повёл сквозь строй этого принципиального караульного, который пытался, а может быть и нет, опознать нарушителя — это конечно, ни к чему не привело; да и не такой же он дурила, чтобы стать в строй — так мы рассуждали. На следующий день мне показывали выщерблину в блоке от пули и если бы часовой взял немного правее, то попал бы в курилку, а там всегда были люди, и не долго до беды.
Жизнь покатилась своим чередом и этот случай больше не вспоминали. Кто этот самовольщик, как это всё было, история, во всяком случае, для меня, умалчивала.
И вот недавно, спустя более тридцати лет после событий, в разговоре с одним однокашником из соседней роты, я вспомнил это событие, и он мне скромно признался, что этим самовольщиком был он — приоткрылась ещё одна тайна.
Что касается принципиального товарища со второго батальона – Бог ему судья.

Автор Admin 17 ноября 2008 г. 20:01:00