Случилось это во время полевых занятий в Казачках, кажется на втором курсе.
Наша рота отрабатывала действия мотострелкового батальона в наступлении. Было утро, весна, пригрело солнышко. Моё отделение развернуло связь мотострелкового взвода в обороне и готовилось к решительному наступлению, дремля в окопах и траншеях. Автоматы стояли в пирамиде в центре нашей обороны, а рядом лежала куча вещмешков. Я сидел возле коммутатора и изредка отвечал на звонки.

И вот, часов около девяти, позвонил кто-то из офицеров и сказал, что наступление началось и всем надо быстро наступать, чтобы успеть на завтрак, только оставить одного человека для охраны имущества. И так как я уже сидел на коммутаторе, то я и остался. Попросил только чтобы принесли поесть.

Пригревало солнышко, и я, после почти бессонной ночи в поле, задремал. Проснулся я оттого, что рядом что-то прогрохотало, и я не понял сначала, приснилось это мне, или наяву. Выглянув из окопа я увидел в двадцати метрах впереди проехавший танк. «Ну ни фига себе – подумал я – предупреждать же надо. Он же мог так и по мне проехать». Потом мне в голову пришла другая мысль, что вроде бы там, где проехал танк, стояли наши автоматы и лежали вещмешки. Подойдя ближе я понял, что предчувствие меня не обмануло – поперёк колеи лежал мой автомат с отпечатками траков и рядом лежал вещмешок, слегка пожёванный танком, если можно так сказать.

Когда все уходили, мой автомат, оставшись в одиночестве, естественно упал на землю.

Уже не помню, что я думал по этому поводу, но слов цензурных в моих мыслях было мало. Подняв автомат с земли и осмотрев его, я понял, что это залёт. У автомата была погнута коробка, поцарапан приклад, но самое главное – дуло смотрело вправо градусов на тридцать.

Делать нечего, пришлось идти признаваться. Наш взводный, к-н Медзиновский, стоял с другими офицерами и о чём-то оживлённо беседуя. Когда я ему доложил, что со мной произошло, он меня не понял- какой танк, какой автомат?

Пришлось предъявить. Ржали все и долго и кто-то сказал, что я изобрёл автомат для стрельбы из-за угла. А вот мне было не смешно. Ни фига себе наступление МСБ с поддержкой танками. Потом, правда, выяснилось, что вместе с нами на полигоне обучались вождению танкисты. Я отделался лёгким испугом – два наряда вне очереди.

Но более всего мне было жалко мой автомат. Это люди непосвящённые думают, что это просто кусок железа. А когда потаскаешь его четыре года в караул, на марш-бросок, почистишь до зеркального блеска, становится как родной. В оружейной мастерской сказали, что восстановлению он не подлежит.

Ещё некоторое время я ходил с этим автоматом, а потом мне дали автомат кого-то из отчисленных курсантов.

А судьбу того автомата я так и не знаю. Он долго стоял в ротной пирамиде, списать его было нельзя – мы только получили новые АКМы. Так что может и достался кому-то из 21-й роты 1991 года выпуска.

Быков Игорь 214 у.г. 1987 г.в.

Автоматы стояли в пирамиде в центре нашей обороны, а рядом лежала куча вещмешков. Я сидел возле коммутатора и изредка отвечал на звонки.

И вот, часов около девяти, позвонил кто-то из офицеров и сказал, что наступление началось и всем надо быстро наступать, чтобы успеть на завтрак, только оставить одного человека для охраны имущества. И так как я уже сидел на коммутаторе, то я и остался. Попросил только чтобы принесли поесть.

Пригревало солнышко, и я, после почти бессонной ночи в поле, задремал. Проснулся я оттого, что рядом что-то прогрохотало, и я не понял сначала, приснилось это мне, или наяву. Выглянув из окопа я увидел в двадцати метрах впереди проехавший танк. «Ну ни фига себе – подумал я – предупреждать же надо. Он же мог так и по мне проехать». Потом мне в голову пришла другая мысль, что вроде бы там, где проехал танк, стояли наши автоматы и лежали вещмешки. Подойдя ближе я понял, что предчувствие меня не обмануло – поперёк колеи лежал мой автомат с отпечатками траков и рядом лежал вещмешок, слегка пожёванный танком, если можно так сказать.

Когда все уходили, мой автомат, оставшись в одиночестве, естественно упал на землю.

Уже не помню, что я думал по этому поводу, но слов цензурных в моих мыслях было мало. Подняв автомат с земли и осмотрев его, я понял, что это залёт. У автомата была погнута коробка, поцарапан приклад, но самое главное – дуло смотрело вправо градусов на тридцать.

Делать нечего, пришлось идти признаваться. Наш взводный, к-н Медзиновский, стоял с другими офицерами и о чём-то оживлённо беседуя. Когда я ему доложил, что со мной произошло, он меня не понял- какой танк, какой автомат?

Пришлось предъявить. Ржали все и долго и кто-то сказал, что я изобрёл автомат для стрельбы из-за угла. А вот мне было не смешно. Ни фига себе наступление МСБ с поддержкой танками. Потом, правда, выяснилось, что вместе с нами на полигоне обучались вождению танкисты. Я отделался лёгким испугом – два наряда вне очереди.

Но более всего мне было жалко мой автомат. Это люди непосвящённые думают, что это просто кусок железа. А когда потаскаешь его четыре года в караул, на марш-бросок, почистишь до зеркального блеска, становится как родной. В оружейной мастерской сказали, что восстановлению он не подлежит.

Ещё некоторое время я ходил с этим автоматом, а потом мне дали автомат кого-то из отчисленных курсантов.

А судьбу того автомата я так и не знаю. Он долго стоял в ротной пирамиде, списать его было нельзя – мы только получили новые АКМы. Так что может и достался кому-то из 21-й роты 1991 года выпуска.

Быков Игорь 214 у.г. 1987 г.в.

Автор Admin 19 февраля 2007 г. 20:12:17